Команда Света 11-22
Портал вознесения. Форум Духовного роста и СамоСовершенствования.
Сайт-агрегатор эзотерических знаний.

Хочешь обидеть близкого человека, скажи ему: – Ты для меня ничего не значишь, ну, или, вернее, не очень значителен. Даже с поправкой такие слова могут вызвать обиду. Люди, живущие под влиянием энергии страсти, а таких большинство, очень хотят быть значительными в глазах близких и окружающих. Робин Шарма пишет: «Все в этом мире носят воображаемый значок: «Я хочу чувствовать себя важным и оцененным».

Человек, находящийся под влиянием энергии благости, не слишком озабочен, какие оценки и ярлыки наклеят на него люди. Мать Тереза говорила: «Не важно, кто и что говорит о вас — принимайте всё это с улыбкой и продолжайте делать своё дело». Для благостного человека его собственная значительность – показатель, насколько он нужен людям и сколько он ещё не успел сделать для них полезного. Благостный человек думает в контексте, насколько я богоугоден, насколько значителен для Бога. Нравится ли Ему моё служение или где-то я допускаю ошибки.

Люди в страсти и в невежестве, проявляя зависть, стремятся к максимизации своей значительности в том, что им выгодно и к минимизации значительности других. Например, сорвали куш, получили прибыль. Каждый будет говорить о своей значительности и незначительности других: – Я сделал самое главное. На мне было больше всех ответственности. Мой вклад в общее дело самый ощутимый, поэтому и моя доля прибыли должна быть самой весомой. Если допущены убытки, картина противоположная: – Я здесь не причём. Мой номер шестнадцатый. Я здесь никто и зовут меня никак. Есть люди значительные, вот они пусть и расхлёбывают.

Словом, одно из определений зависти – это желание добиться максимальной своей значительности через минимизацию значительности других. Завистник, чтобы утвердить свою значительность, готов сжечь свой сарай, лишь бы у соседа сгорел дом. Как у завистника создается иллюзия его роста и прогресса? Философ В.М. Тугутов пишет: « – Итак, у меня есть много, а у него мало. Ну, так я хочу, чтобы у него даже этого не было. Тогда я становлюсь еще более значительным. Следующий вариант. У меня много, у тебя мало. Ну, так хочется, чтобы у тебя вообще ничего не было, потому что тогда я в два раза круче становлюсь! Потому что даже если у меня в 10 раз больше, чем у тебя, когда у тебя совсем ничего нет – я опять вырос. То есть, сам я не расту, а просто отбирая у других, становлюсь более значимым, принижая других, сам не развиваясь, а принижая, то есть, усиливая принижение других, создается иллюзия собственного роста и прогресса. Так действует человек, охваченный завистью.

Таким образом, создается у завистника иллюзия роста, иллюзия прогресса. Он даже не замечает, что он не прогрессирует, а наоборот деградирует… Мудрость учит: завистлив – значит слаб. Завистник сам того добиться не может. Он неприятен и смешон в своей бессильной и ядовитой злости к тем, кто значительнее его. Завистлив, значит недобр, ненадежен, эгоистичен. Он не желает другим того, чего не желает себе. А желает он другим зла. Еще раз. С детства нас учат: завидовать – нехорошо, некрасиво, непорядочно. Завистлив – значит слаб. Сам того добиться не может. Он неприятен, завистник. Завистник неприятен, смешон в своей ядовитой злости к тем, кто значительнее его. Завистлив, значит недобр, ненадежен, эгоистичен. Он не желает другим того, чего не желает себе. Желает он другим зла. Себе он не желает этого, желает другим всегда зла».

Увидев чужую значительность, ложное эго говорит разуму: – Он значительней тебя. Ты не можешь быть к этому безразличен. Ты ведь сам должен быть значительнее всех. Ты ущемлен самим фактом его значительности. Постарайся же сделать что-нибудь, чтобы изменить положение в сторону своей значительности. И человек идёт на преступление, сделку с совестью, лишь потешить своё ложное эго вырванной незначительностью.

Разумный человек знает, что всё на свете неслучайно. Каждый человек, оказавшийся на нашем пути, значителен. Он пришёл, чтобы чему-то нас научить. Нужно быть ему за это благодарным. Не врага в нём видеть и чужака, а учителя и наставника.

В примитивной среде важное всегда осязаемо. Это относится и к нашему знанию. Когда мы пытаемся собирать информацию об окружающем мире, наше внимание по воле нашей биологии автоматически устремляется к осязаемому – не к важному, а к осязаемому. Так получилось, что в процессе совместной эволюции человека и его среды обитания “система управления” сбилась с пути – она перекочевала в мир, где важное часто неброско, неосязаемо.

Более того, мы полагаем, что, если, скажем, между двумя переменными величинами есть причинно-следственная связь, прибавка к одной величине обязательно повлечет за собой прибавку к другой. Наш эмоциональный аппарат настроен на восприятие линейной причинности. Например, считается, что, занимаясь каждый день, ты выучишь больше, то есть результат будет пропорционален затраченным усилиям. Если при всех стараниях результат нулевой, то, поддавшись эмоциям, человек опускает руки. Но современная реальность не часто балует нас устойчивым линейным прогрессом, дающим чувство удовлетворения. Есть задачи, над которыми можно биться целый год и ни на шаг не приблизиться к разгадке. Но однажды – если вы еще не отчаялись и не бросили все это – решение приходит как мгновенное озарение.

Специалисты уже довольно давно изучают природу чувства удовлетворенности. Неврологи открыли нам, что существует конфликт выбора между удовольствием “здесь и сейчас” и “отсроченным” удовольствием. Что бы вы выбрали – сеанс массажа сегодня или два на будущей неделе? И знаете, оказывается, наша логическая, более “высокоорганизованная” часть способна возобладать над животными инстинктами, требующими немедленного удовлетворения. Таким образом, мы все-таки чуть больше, чем просто животные, – но лишь немногим больше. А главное – не всегда.

Нелинейности
Беда в том, что мир гораздо менее линеен, чем мы привыкли думать и чем хотелось бы верить ученым.

Линейные зависимости между переменными величинами просты, прозрачны и постоянны, поэтому по-платоновски элементарно иллюстрируются одной фразой, например: “Если увеличить банковский вклад на 10 процентов, то процентный доход увеличится на 10 процентов, а ваш банкир станет угодливее на 5 процентов”. То есть чем больше вклад, тем больше прибыль. Нелинейные зависимости предельно многообразны; точнее всего их можно охарактеризовать так: любые слова перед ними бледнеют. Возьмем зависимость между утолением жажды и чувством удовлетворенности. Если вам мучительно хочется пить, бутылка воды принесет ощутимое удовольствие. Чем больше вы пьете, тем это удовольствие больше. Но что, если вам предложат цистерну воды? Очевидно, что после какого-то предела увеличение количества воды уже не сможет повысить степень вашей удовлетворенности. Кстати, если бы вам предложили выбор между бутылкой воды и цистерной, вы наверняка выбрали бы бутылку, следовательно, чрезмерное количество даже ослабляет удовольствие.

Такие нелинейные зависимости в жизни встречаются на каждом шагу. Линейные зависимости, наоборот, исключительно редки; они обитают главным образом в школьных учебниках, потому что “линейности” проще для понимания. Не далее как вчера я решил оглядеться вокруг и пересчитать все “линейности”, которые встретятся мне в течение дня. Я обнаружил их ровно столько, сколько чудак, которому вздумалось бы искать квадраты и треугольники, нашел бы их в джунглях и сколько статистик, ищущий усредненных гауссовых показателей, находит их в социально-экономической сфере (об этом – в третьей части книги).

Вы играете в теннис каждый день без видимых успехов – и вдруг начинаете выигрывать у профессионалов.

Ваш ребенок вроде бы не страдает задержкой развития, но до сих пор не начал говорить. Логопед настойчиво советует вам “рассмотреть другие варианты” (проще говоря, обратиться к психиатру). Вы пытаетесь спорить, но это бесполезно (советует-то специалист). Потом, неожиданно, ребенок начинает строить сложные предложения – может быть, даже слишком сложные для детей его возраста.

Еще раз повторю: милый платоникам линейный прогресс – это не норма.

Процесс важнее результата
Мы слишком любим все осязаемое и броское. Этим мы и руководствуемся, выбирая себе героев. В нашем сознании нет места героям, которые не совершают видимых подвигов и для которых сам процесс важнее результата.

Однако тот, кто утверждает, что больше ценит процесс, чем результат, вряд ли до конца честен (разумеется, при условии, что он принадлежит к роду человеческому). Нам часто припудривают мозги, рассказывая, что, мол, писатель пишет не ради славы, что художник творит во имя искусства и что творчество само по себе награда. Радость творчества как такового, безусловно, существует, однако это не значит, что художнику не нужно внимание публики и что популярность пойдет ему во вред. Какой писатель, проснувшись утром, не просматривает книжное обозрение “Нью-Йорк тайме” в поисках отзыва на свое творение и не заглядывает в почтовый ящик, надеясь увидеть там долгожданный ответ из “Нью-Йоркера”? Даже философ калибра Юма надолго слег в постель после разгрома своего шедевра (который впоследствии принесет ему известность оригинального интерпретатора проблемы Черного лебедя) тупицей рецензентом, попросту не сумевшим понять, о чем идет речь.

А уж когда ваш знакомый, не вызывающий у вас иных чувств, кроме справедливого презрения, отправляется в Стокгольм получать свою “нобелевку” – действительно есть отчего прийти в отчаяние!

Многие из тех, кто занимается “концентрированной” (как я ее называю) деятельностью, проводят большую часть жизни в ожидании своего звездного часа, который (как правило) не приходит никогда.

Конечно, это ожидание позволяет пренебрегать мелкими житейскими неудобствами: кофе слишком горячий или остывший, официант медлителен или назойлив, блюдо переперчено или недосолено, безбожно дорогой гостиничный номер не очень похож на картинку в рекламном проспекте – все эти мелочи перестают существовать для того, чей разум занимают вещи более важные и интересные. Однако ни один бессребреник все же не теряет чувствительности к уколам презрения. Охотник за Черным лебедем нередко стыдится (или его заставляют стыдиться) своего ничтожного вклада в общую копилку. “Ты предал тех, кто возлагал на тебя надежды”, – упрекают его, еще усиливая чувство вины. Тот, чья деятельность напоминает охоту за редкой и крупной дичью, больше страдает не от недостатка средств, а от неофициальной иерархии, от общего пренебрежения, от мелких унижений возле офисного кулера.

Я очень надеюсь, что когда-нибудь ученые и политики заново откроют то, что всегда было известно нашим предкам: самое ценное в человеческой культуре – это уважение.....

Нассим Николас Талеб.